Регистрация    Войти
Авторизация
» » » » В стране шаманизма

В стране шаманизма

Категория: Позиция » Cтатьи » Окно в мир
В стране шаманизмаПродолжаем публикацию путевых зарисовок запорожского писателя и путешественника Владимира СУПРУНЕНКО. На этот раз дорога привела в загадочные края современного Востока. 
 
Большая черная птица вдруг шарахнулась в сторону (кажется, я даже услышал, как она скрежетнула клювом), облетая стороной это мрачное ущелье. Над причудливо выветренными скалами, которые окружали его, клубились облака. Будто в соседней долине жгли костры, а сюда долетал лишь дым. Мой провожатый-монгол остановился и сказал тихо и прерывисто:
 

– Тут шаманы и обитают… Ты иди – не бойся… А мне вниз надо – дела…

 

По крутой тропке я стал карабкаться вверх, где белели юрты шаманской деревни…

 

Путешествуя по Бурятии и Монголии, я постоянно сталкивался со странными явлениями. Может, это мне казалось, может, я себе это надумал, но как-то не по себе было, когда вдруг над хребтами облака резко приостанавливали свой бег и с той же скоростью начинали двигаться в обратную сторону. Или, скажем, по дороге промчался вихрь, за ним тут же другой вдогонку, с равным промежутком времени показался третий столб пыли. Нередко и люди вели себя несколько необычно. Шофер, который подвозил меня, когда мы миновалиВ стране шаманизма перевал, трижды просигналил, а потом открыл окно и бросил горсть монет. На мой недоуменный вопрос ответил:

 

– Это духам… Так у нас положено…

 

На окраине байкальской курортной Листвянки меня остановила женщина. Оценивающе окинула мой «бородато-загорелый» вид и спросила:

 

– А вы часом не шаманите? Меня падучая замучила – спасения нет. На той неделе тут у нас шаман с Ольхона был, так я не успела…

 

Древность оживает в современных обрядах и дорожных ритуалах, поклонениях божкам и духам, она особенно сильна в суевериях, что и поныне бытуют в забайкальских степях, вере в силу примет.

 

Часто на обочинах дорог, по берегам речек, на перевалах и вершинах холмов мне попадались груды камней с воткнутыми в середину палками, обмотанными разноцветными тряпицами. В степи эти пирамидки были особенно приметны. Однажды, запутавшись в переплетении старых степных протяжений, я стал продвигаться, ориентируясь на эти туры, и, в конце концов, выехал на трассу. Кто принес сюда эти камни? С какой целью? Это очень древний обычай. Согласно верованиям бурятов и монголов у каждой местности есть свои природные хозяева – «эжины». Этим духам надлежит оказывать всяческое уважение. В долине реки Чикой по дороге на Кяхту (тут когда-то проходил знаменитый «чайный» путь) на одном из склонов я заметил одинокую скалу, огражденную низким заборчиком. Скала была опоясана веревкой, к которой были привязаны синие ленточки. Чуть поодаль белели три «субургана» (ритуальные памятники в виде ступ).

 

– На какое животное похожа? – спросил подошедший бурят в шляпе-панаме (он оказался смотрителем памятника). – Это наша знаменитая скала-лягушка. Ей тут все поклоняются. Больше такой нигде не встретишь, к нам даже с Монголии ламы сюда заворачивают. А вон видишь, на седловине большая груда камней. Это «обо» тоже лягушке посвящено…

 

В стране шаманизмаЛягушки, волки... – всем этим животным, которые олицетворяли духов местности, издревле строили «обо» – каменные алтари, святилища в виде сложенных из камней пирамид или шалаша из веток. Нередко каменные туры сооружались вдоль караванных дорог. Существует даже монгольская пословица: «Если не воздвигнуть «обо», куда же сядет ворона?». В Монголии я наблюдал, как возле больших «обо» на перевалах останавливались автобусы. Пассажиры, среди которых были и старики, и дети, трижды по часовой стрелке в молчаливом хороводе обходили вокруг каменной пирамиды, потом кто-то откупорил бутылку водки и обрызгал камни. Многие оставляли тут мелкие деньги, конфеты, печенье, сигареты, пуговицы. Все это подношения местным духам. Только после этих даров (их ценность не имеет значения) можно было помолиться и рассказать духам о цели твоего путешествия, обратиться с просьбой, изложить заветное желание.

 

В Монголии мне неожиданно попался на глаза украинский сине-желтый флаг. Он был привязан к ветке, которая была воткнута в каменный тур рядом с трассой. Оказалось, это тоже давняя местная традиция, связанная с древними верованиями. Узкими полосками цветной материи, шарфами, лентами и сегодня повсеместно в Бурятии и Монголии украшают камни и скалы, где обитают духи, ими опоясывают отдельные деревья, которые считаются священными, украшают ветки (от этого цветастого наряда некоторые деревья на перевалах, по берегам рек становятся похожими на новогодние елки) прикрепляют к палкам, воткнутым рядом с целебными источниками-«аршанами». Привязывая  «залаа» (так называют эти полоски материи) в месте обитания духа, человек как бы перебрасывает мостик в потусторонний мир. На ткани иногда пишут священные молитвы или мистические изречения. Считается, что, когда ветер колышет разноцветные лоскуты, ленточки, тот, кто их повесил, посылает свои молитвы и просьбы небесам, даже если он в это время занят другими делами. Я постоял рядом с изрядно потрепанным сине-желтым «флагом» и, раз уж так совпало в далекой монгольской степи, загадал сразу два желания: одно для себя, другое касалось всех, кого я оставил на днепровских берегах…

 

Земля тюркоязычных племен от Байкала до Гоби с древних времен известна как родина шаманизма. Само слово «шаман» (от эвенкийского «саман» – возбужденный, иступленный человек) было заимствовано русскими в ХVІІ в. у тунгусов и вскоре стало общепринятым термином для обозначения особо почитаемых в некоторых племенах людей, которые обладали сверхчувственным восприятием и могли осуществлять связь с миром духов. Прежде всего, это касалось природы, одухотворенной во всех проявлениях. Древние люди, живущие на этой земле, умели ладить со стихиями, приспосабливая их энергетику к бытовым нуждам.

 

С помощью особых приемов (тут и бубны, и танцы, и камлание – бессвязное бормотание) шаман входил в измененное сознание и совершал путешествие в потусторонний мир, гдеВ стране шаманизма находил причину многих явлений (в том числе болезней), откуда изгонял злых духов и мог пророчествовать. Преемниками древних шаманских традиций стали бурят-монгольские племена. Сегодня среди их потомков шаманизм, который многие исследователи этого явления считают «иной системой познания», стал стремительно возрождаться. В 1996 году в Улан-Удэ состоялся Международный научный симпозиум по центральноазиатскому шаманизму, а чуть позже в Бурятии была официально зарегистрирована шаманская конфессия «Боо мургэл». Путешествуя по берегам Байкала (именно здесь на острове Ольхон находится сакральный центр шаманов северного мира), Забайкалью и Монголии я встречал множество следов и признаков шаманской веры. Это и древние «обо», и приметные необычных форм валуны, и деревья (и даже целые рощи), расцвеченные лентами, столбы-«сэргэ» (ритуальные коновязи). В этих священных местах люди и сегодня поклоняются духам, а шаманы совершают свои обряды. В Листвянке я обратил внимание на две деревянные скульптуры, установленные возле одного из кафе на набережной. Как мне объяснили местные жители, это стилизованные изображения байкальских шаманов – Благодара и Добродара. Они встречают и провожают всех, кто хоть однажды побывал на берегу священного озера. В деревянной чаше под скульптурами лежат камни. Нужно взять один и бросить в озеро, тем самым соединив на миг воздух и воду. Пока волна от падения камня обегает берега Байкала, в сердце будет крепнуть желание вновь посетить это благословенное место.

 

Почти в каждой бурятской деревне есть свой шаман. А в Монголии мне дали адрес целого шаманского поселения. Семьдесят километров от Улан-Батора на восток по ровному магистральному шоссе в сторону Чойбалсана я проехал на велосипеде на одном дыхании. На перевале перед городком Эрдене – внушительных размеров «обо», рядом с которым на постаменте застыла каменная черепаха, олицетворяющая мудрость и долголетие всех, кто издревле селился в этой долине. «Отметившись» возле каменного святилища (просто обошел вокруг него несколько раз), я спустился вниз и перед самым городком свернул на щебнистую укатанную грунтовку. Ориентируясь по каменным турам (больше никаких указателей не было), я с краткими задержками-чаепитиями возле юрт через три часа (это около двадцати километров) добрался, наконец, до этого ущелья. Внизу простиралась корытообразная долина, простроченная белыми нитями дорог, которые вели к разбросанным по склонам юртам. За рыжими грядами с клыкастыми одинокими скалами и прореженными ветрами рощицами в туманной мгле угадывались высокие горные цепи.

 

В стране шаманизмаНад долиной кружили большие орлы. Их тут было особенно много. Иногда две-три птицы опускались на землю. Совсем близко от спрятанной в ущелье шаманской деревеньки они были похожи на почти ручных важных индюков. Кстати, по преданию, шаманство возникло с сотворения мира, и первый шаман был сыном небожителя, который опустился на землю в образе орла и сотворил шамана. С тех пор орлиные перья стали украшать шаманские головные уборы, а стилизованные изображения орлов – алтари, ритуальные предметы. Вырезанный из дерева орел – молчаливый страж долины – распростер свои крылья над входом в деревню. Оставив велосипед и весь дорожный скарб внизу, я с опаской прошел через ворота. На узкой террасе, полукругом огибающей крутой склон, теснились юрты. Среди них я разглядел другие строения – покрытый шкурами вигвам, над входом в который были прибиты лосиные рога, сложенную из бревен круглую избу. Все это были жилища шаманов, обитавших не только в округе, но и по всей Центральной Азии. Дело в том, что монгольская деревня – это своеобразный этнографический комплекс. В нем представлены реконструированные жилые постройки, под крышами которых в разные эпохи жили шаманские роды, предметы быта шаманов, атрибутика их обрядов. Как правило, они проводились в центре деревни на утоптанной площадке, в центре которой стояло украшенное лентами высокое сухое дерево. Вокруг площадки торчали ритуальные столбы-«сэргэ» с фигурками фантастических животных на верхушках и прикрепленными к ним пучками конских волос. Между столбами были натянуты веревки, унизанные колокольчиками, костями, камешками, четками. Под порывами ветра (а он, кажется, тут дул постоянно), соприкасаясь с друг другом, они производили негромкий, но настораживающий «пестрый» шум, в котором слышалось и дребезжание, и звяканье, и шуршанье. По периметру площадка была утыкана заостренными  кольями, которые хищно торчали во все стороны.

 

Осматривая жилища шаманов, в полумраке одной из юрт я разглядел женщину в желтом одеянии, которая лежала на шкуре возле стены. Она держала книгу в руках и что-тоВ стране шаманизма бессвязно бормотала. Я замер, потом попятился. Женщина вдруг замолкла, и стала медленно подниматься. Мне ничего не оставалось, как осторожно выйти наружу. Поднявшись по склону, я присел на валун и стал наблюдать за юртой. Вот открылась дверь, и на пороге показалась женская фигура. Молодая женщина (возраст мне трудно было определить, но уж точно это было не юное создание и далеко не старуха) окинула взглядом деревню, постояла, будто прислушиваясь к чему-то, и снова нырнула в юрту. Скрылась, исчезла, как видение. Я понял, что мне не стоит выяснять, кто эта женщина и как оказалась тут.

 

…Я еще некоторое время в одиночестве побродил вокруг ритуального дерева, прислушиваясь к таинственным звукам, которые хороводились вокруг меня. А может это были голоса? Как-то не верилось, что все это далекое прошлое. Как мне потом объяснили, в деревне нередко (и не только для туристов) проводят обряды современные шаманы Бурятии и Монголии. От этого ущелья, окруженного выщербленными ветрами скалами, они, впадая в транс, совершают путешествия в мир духов. Из этого ущелья, кажется, до него рукой подать.

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Написать комментарий
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Введите код: